Васька Кот слыл опытным карманником, и бывали времена, когда за один только вечер он вынимал до дюжины часов, а потом раздаривал их своим многочисленным подругам.

Хрящ вынырнул из сумерек, словно мачта «Летучего голландца» из густого тумана. Дохнув махорочным дымом, раскованно заулыбался:

— Давно ждешь?

— Минут пятнадцать.

— Зря, — отрубил матрос, — надо вовремя приходить.

— Не подрассчитал, — повел плечом Кот.

— Не бережешь ты свое время, Васька, — посочувствовал Макар Хрящ. — Надо было завалиться куда-нибудь на блатную хазу,

— Как тут позабудешь, — кривая ухмылка слегка тронула правый уголок рта Васьки. — За такое и без башки можно остаться.

— Это верно, — очень серьезно заметил Макар. — Сначала идешь к мадам Трегубовой. Постарайся ей понравиться. Она баба чумовая, громил вот так держит, — сжал Хрящ пальцы в могучий кулак.

— Я слышал, она была подругой Горыныча, — заметил Кот, поежившись. Все-таки сырость пробрала его, а может, не только в ней дело…

— Верно, — поддакнул Хрящ. — Горыныч-то всем на Хитровке заправлял, от каждого дела долю немалую брал, а как его в уголовку

— Понял, — качнул головой Кот.

— Так что этой бабы бойся: умна, как крыса или как ворона.

— Учту, — серьезно заверил Васька.

Сумерки спустились окончательно, спрятав в темноту кроны близстоящих деревьев. Парочка влюбленных на скамейке продолжала жаться друг к дружке. Похоже, что у них на вечер были свои планы.

— Ну, давай иди! Встретимся в гостинице.

— До скорого, Хрящ, — махнул на прощание Васька Кот.

Макар заулыбался во весь рот, а ответил неласково:

— Да пошел ты!..

Васька Кот ни разу не был на Хитровке ночью, а потому не узнавал ничего.